Актёр Валентин Смирнитский

Актёр Валентин Смирнитский

Спортивная фигура, широкая улыбка, светлые наивные глазищи — таким он появился на наших экранах в самой середине шестидесятых годов. Казалось бы, налицо все шансы стать кинозвездой, но этого почему-то не произошло, хотя зрители его, конечно, знают. У него много работ, о которых можно долго рассказывать, но зачем это делать, когда можно прийти в уютную квартиру на Васильевской, пройти в светлую комнату, осторожно минуя огромную черную собаку, поговорить с ее хозяином — Валентином Смирнитским и предложить вам фрагменты нашего разговора…

— Приход театрального актера в кино нередко бывает делом случая. Как вы пришли в кино, Валентин Георгиевич?

— А я тогда еще не был театральным актером, Я был студентом, и в кино, и в театр пришел практически одновременно. Это был безумно далекий теперь шестьдесят четвертый. Я учился в Щукинском, там меня и нашел Михаил Богин и снял в фильме „Двое”. В шестьдесят пятом фильм вышел на экраны, получил кучу призов на самых разных фестивалях, но у нас почему-то не очень котировался — короткометражка, сами понимаете, и прокатывался он соответственно: не в самых престижных кинотеатрах, а то альманах какой-нибудь им „укомплектуют”… А потом — отъезд Богина за границу, отъезд моей партнерши по фильму Вики Федоровой… Фильм угодил на „полку”, и лишь недавно его снова „раскопали”.

— А на вашей судьбе никак не отразилось участие в этой „крамольной” картине?

— Абсолютно никак. Я сразу попал в категорию определенную, в типаж, соответственно этому типажу меня и снимали — и хорошие режиссеры, и не очень хорошие.

Кстати, актер любил носить валенки, любите и Вы? Рекомендую зайти сюда: продажа валенок.

— А у не очень хороших зачем же снимались?

— Я в то время не слишком разбирался: есть работа — надо делать, да и не понимал тогда многого. Вот и пошли по экрану мои мальчики: „Королевская регата”, „Семь стариков и одна девушка” — помните?

— Но ведь был еще „Щит и меч” Басова…

— Ну, это маленькая роль была. А в основном мои тогдашние киноперсонажи разнообразием не блистали. Да и вообще мою киносудьбу вряд ли можно назвать удачной. Театр гораздо чаще меня радовал и разнообразием, и глубиной ролей. Первая мол театральная роль, между прочим — Треп лев.

— Это в каком театре — на Малой Бронной?

— Нет. Я ведь начинал в Театре Ленинского комсомола, у Эфроса. С ним потом и ушел на Малую Бронную. Вот там роли были: Шекспира играл, Чехова.

— А сейчас, насколько я знаю, вы в театре „Детектив” у Василия Ливанова работаете?

— Сейчас многие актеры вообще уходят из театра — что делать, кризис. Году, кажется, в восемьдесят шестом решил и я театром больше не заниматься. Ни в какие театры больше не пойду, — так думал. Но, как всегда, случай все переменил. Я вообще-то давно знаю Ливанова, мы всегда были в хороших отношениях, но приехал он ко мне совершенно для меня неожиданно, а его предложение было еще более неожиданным, чем его приезд. Он еще Шакурова пригласил, Семину… Мне понравилась сама идея, понравилось, как это все организовано. Доводы его, когда приглашал в театр, были очень убедительны — вот и согласился. Работать действительно интересно, много любопытных задумок, так что уходить пока не собираюсь.

— Вы сказали, что кинобиографию свою считаете неудачной. Но, я надеюсь, какие-то любимые роли все же были? Режиссеры, с которыми вам приятно было работать?

— Были, конечно, и любимые роли, но они как-то незаметно прошли, никакого резонанса не вызвали. А режиссеры — конечно, мне с замечательными режиссерами доводилось работать. У Юрия Павловича Егорова снимался в „Однажды 20 лет спустя”, в „Отцах и дедах” у него же играл с Папановым. Абрам Роом меня снимал в „Преждевременном человеке” — по „Якову Богомолову” Горького. Очень интересно было работать с Хейфицем — он экранизировал „Двух гусар”, фильм назывался „Шурочка”…

— Мне кажется, ваш экранный имидж претерпел некоторые изменения после того, как вы сыграли Портоса.

— Сам я ну никак не мог представить себя Портосом, а Портоса — собой, и режиссеру Юнгвальд-Хилькевичу довольно долго пришлось меня убеждать. Он пригласил меня, когда весь основной состав был уже набран, а на роль Портоса перепробованы многие актеры. Остановился он почему-то на мне. А насчет имиджа — вы абсолютно правы: с конца семидесятых кино вдруг разглядело во мне острохарактерного актера. И еще в детективах часто приглашают сниматься.

— Вы работали в кино в сложное, „идеологическое” время. И все же вам повезло: вас не приглашали в фильмы про партию, про ее мудрую политику…

— Это точно. Простодушный мой типаж меня выручал — ну никак моя фигура в такие картины не вписывалась, так что теперь краснеть вроде не за что.

— А пригласили бы — снялись?

— Врать не буду — не знаю.

— А сейчас много предложений сниматься?

— Предложений-то много — интересных мало. Часто отказываюсь. К тому же сейчас я — снова Пор-тос. Юнгвальд-Хилькевич снимает продолжение „Трех мушкетеров” — „Виконт де Бражелон”. Помните, наверное, эту историю Железной Маски. Снимаем четыре серии для телевидения и две прокатные, целый год работаем. Ужасно трудно, когда тебе под пятьдесят, снова вскакивать на лошадь и махать шпагой. В одной кооперативной картине снялся, у режиссера Гаврилова — как фильм будет называться, не знаю, а сценарий назывался „Такая шумная пустыня”.

— А планы какие?

— Понимаете, повторяться не хочется — одно и то же приносят. Вот сейчас, прямо перед вами, детектив снова принесли — „Фурия”. Сказали, хороший. Буду выбирать…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *